immaterielle: (Default)
Квартира, в которой я живу, отвергает электрические лампочки. Здесь я могу быть неправа, может быть, квартира их просто очень любит и ищет свою единственную лампочку, с которой может быть счастлива, как во сне, но до сих пор ни одна из предложенных ей лампочек не подходила. С точки зрения лампочек, у квартиры однозначно гнусный характер. Она требует их, погружаясь в темноту депрессии, жадно захватывает патронами своих люстр, неумолимо жжет и спустя ужасающе малое время безжалостно гасит.
Иногда это происходит у них незаметно: я просто захожу в комнату и вижу, что вот еще три трупа неуместно торчат под потолком в разные стороны, не в силах никому больше пригодиться.
Иногда - может быть, в случае с самыми любимыми или самыми непокорными - квартира убивает лампочки у меня на глазах, а то и моими руками. Я протягиваю руку, чтобы включить свет, и вместо света получаю торжество прихотливости, праздник безумного расточительства: сухой выстрел, лампочка гаснет, всех в расход, всех под нож, никто не идеален.
Когда я въезжала в эту квартиру, хозяйка предупредила меня: "Девочка-девочка, никогда не вкручивай лампочку в левый светильник у зеркала в ванной комнате. Все равно туда электрический провод не проведен". И я думаю! Я думаю, что квартира мстит. Мстит всему миру за этот единственный непроведенный провод, за то навсегда пустое место, которое не будет никем занято, за свою культю, за ущерб.
А может быть, конечно, она просто в доле с вольфрамовой промышленностью.
immaterielle: (les marches)
Когда-нибудь я наберусь пошлости и спрошу у сидящего рядом со мной в тот момент мужчины, что мешает ему расставить ноги чуть менее широко.
immaterielle: (Default)
В субботу ходили в зоопарк. После зоопарка зашли в магазин за продуктами. Из зоопарка привели жирафа. В магазине оставили пакет с жакетами и ветровками. Принесли домой незнакомый ключ с числом на брелоке.
immaterielle: (Default)
Хочется написать о том, что я ем засушенные круассаны, и при этом избежать всякого угла зрения, даже намека на мораль, образ жизни, второй смысл. Не только о круассанах хочется так написать, о любом. Плохо то, что сам факт вытаскивания какого-то факта в журнал говорит о вытащенном факте что-то свое, поддакивает сзади, вставляет словечки, так что без второго голоса никак не получается.
Едва вывела в семаджике слова засушенные круассаны, как встала и ушла есть суши. Сбрасывание путем писания реальности, как кожи. Мне здесь удивительно то, что жизнь получилась короче и выразительнее литературы. В целом, питательнее.
immaterielle: (les marches)
Вчера во сне ходила по магазинам, расположенным вдоль берега незнакомой маленькой реки, покупала диски с музыкой и фильмами. Ничего не купила, но побросала в реку монетки. После пробуждения эпизод с бросанием монеток вспоминался ярче всего. Интересно, что на этот счет говорят приметы? Вернусь ли я в тот сон, на ту реку?
immaterielle: (Default)
I gaze often at the river. It's a fast river and that's nice. That's perhaps the best way to go, off a bridge one night hopefully when no one is around to shout "Save him!"

Этот отрывок из записок Бернарда Тафтса неожиданно поставил меня перед вопросом: а буду ли я что-либо кричать и кидаться на помощь, если на моих глазах совершится самоубийство? То есть вот буквально: иду по мосту, а человек, который минуту до того мирно рассматривал течение, переваливается через перила и хлопается в воду. Что я стану делать? Нарушать своей волей его? Содействовать умерщвлению? С моей неспособностью выбирать мне просто необходимо решить этот вопрос заранее, чтобы жизнь человека не зависела от моего настроения.
immaterielle: (Default)
Вчера на эскалаторе, спускавшемся вниз, сразу надо мной ехали две женщины лет сорока пяти, возвращавшиеся с какого-то торжественного, предположительно корпоративного веселья и все еще по этому случаю веселые. Женщины были высокие, толстые и нарядные, очень шумные, но неустойчивые. Они ехали на одной ступеньке и, наверное, от тесноты, толкались, потому что в один момент одна из них сказала другой: "Тише ты, ребенка раздавим". Следом произошла замедленная съемка моей жизни, в ходе которой я сначала осознала, что речь женщин идет обо мне, потом повернула к ним голову со всем лицом и уставилась на них двумя широко раскрытыми глазами. И тут мне стало панически страшно. Я смотрела на женщин, видела их смеющиеся лица и представляла, как они смотрят на меня и вместо меня видят какого-то ребенка их грез, с бантами или, может быть, в бейсболке. Если бы я раскрыла рот и стала кричать от ужаса, они, наверное, увидели бы, что я потерялась и зову родителей. Взяли бы меня подмышки и своими звучными голосами стали вопрошать окружающих: "Чей ребенок? А вот кому ребенок?" И, съехав вниз, сдали бы меня дежурному по станции. Случайное мгновение хоррора по дороге с работы.
immaterielle: (face)
Все сегодня на меня наступают. Даже древние, скрюченные старухи, в четыре раза ниже меня ростом.
immaterielle: (les marches)
Если вы вступаете на широкую улицу в районе тридцать восьмого дома, идете по ее нечетной стороне, чтобы найти дом номер пять, и через двадцать минут на доме номер семь улица заканчивается, можете быть уверены, что вы - это я.

Только когда стала жить в незнакомом городе, я поняла, что пока куда-нибудь не сходишь, ни за что не узнаешь, что там находится. Раньше я была на этот счет практически противоположного мнения.

Ясно, почему мне никто не верит: потому что раньше я очень много врала. Неясно, почему мне тогда верили.

Таблетка парацетамола оказывает на меня снотворный эффект. Это так, trivia.
immaterielle: (les marches)
А раньше с моими соседями случалась другая история: их убивали. Время было неспокойное для всех, кроме меня. И вот однажды приезжаю я на лифте к себе в апартаменты после тяжелого учебного дня, а там все двери открыты, народу полно и сплошь милиция. Папа мне говорит: "Соседа из двадцатой квартиры убили. Позвонили, он открыл, а его и убили из пистолета". Я кричу: "Да вы что?! Какой ужас! И я не видела!" Очень тогда обидно было. А в другой раз стою я у окна, пальчиками тонкие шторы перебираю, думаю о чем-то романтическом и вдруг вижу, как незнакомый солнечный зайчик по мне назойливо прыгает. Я как человек умудренный воображением сразу подозреваю, что это прицел снайперской винтовки бликует, ну и отхожу от окна в прохладную глубь комнаты, надеясь еще пожить в свое удовольствие. А сосед какой-то глупый сверху не отошел, и его тоже застрелили. Милиция, конечно, опять смотреть прибежала.
immaterielle: (les marches)
Почему у соседей всегда ремонт? Видимо, соседи - это вещь, требующая ремонта. Человек сверху весь день сверлит стену между комнатой и коридором. В той квартире что-то определенно не так. Рациональное мышление подсказывает, что вполне приличная дырка в этом месте могла бы получиться уже после решительного тычка указательным пальцем.
Одна надежда: если работы идут днем, то, может быть, туда вселились живые люди.
immaterielle: (les marches)
Человек с галстуком, в черном костюме и блестящих черных ботинках на Гоголевском бульваре говорит в мобильный телефон: "Меня просто узнать. Я в светлой куртке, в светлых джинсах". The way we see ourselves.

Время неизменно старается сжаться в упругую пружину, уложив свои кольца так плотно друг к другу, что иной раз не поймешь, действительно ли ты уже вчера ехал мимо этой станции или ты все еще едешь мимо нее и никакого вчера в помине не было, но тогда где же и с кем произошли все события, которые буквализм упорно пытается протолкнуть в сомкнувшийся промежуток? Потом без предупреждения выпрямляется, разваливается долгой жирной колбасой, и стрелки на циферблате нагло пялятся друг на друга, ни одна не желает двигаться раньше напарницы. Воздух от скуки бренчит о развившиеся спиральные локоны, и уж какие там станции, французские водители опять бастуют.

Вечер нынче или утро в который раз узнаю по тому, пуст мой контейнер для линз или полон.

Есть мужчины, с которыми ты счастлива, есть мужчины, без которых ты счастлива. И те, и другие добавляют жизни беспокойства.
immaterielle: (Default)
Интересно, если кожа на ваших локтях красная, шершавая и чешется, это значит, что надо нарастить немного мяса, чтобы кости не терлись о рабочий стол, или это все-таки авитаминоз/гипотиреоз/аллергия?..
immaterielle: (les marches)
Мучаясь жаждой из-за чрезмерного употребления соленой икры за завтраком, по дороге на работу зашла в магазин и купила там сок. Выйдя из магазина, сок тут же уронила на землю. От удара в его теле образовалась дыра, из которой толчками начала поступать на свет жидкость. Вставив в рану трубку, я стала высасывать ее, стуча каблуками по мостовой, скрыв глаза под темными очками.


Заодно лишний раз убедилась, что если идеальное убийство и возможно, я его не совершу (совершу его не я, это тоже печально). Не встретила на улице ни одной урны (lack of witnesses or of alibi?) и притащила опустошенный труп сока к себе на рабочее место, выкинула под стол. Руки были липкие, и я сама overexcited.
immaterielle: (Default)
С невозможностью писать каждый борется по-своему. Я - уменьшая количество потенциальных читателей. Кажется, весьма своеобразно.

I hope you don't mind.
immaterielle: (Default)
Я состою из каких-то мелких воспоминаний, о которых никогда нет повода рассказать и которые рассказа не требуют, так бессюжетны и непродолжительны. Воспользуюсь поводом, возникшим в комментах у [livejournal.com profile] chimera_ya, и кое-что сюда из головы выпишу.

Мой пятый день рождения - первый, который я помню. Я стояла в коридоре напротив соседки Лены Е., которая была старше меня на год, дарила мне белые носки и объясняла, как отличать взрослого человека от младенца: "Один год, два года, три года, четыре года, - говорила Лена, - видишь, это все про маленьких. А шесть - это уже лет. Мне уже шесть лет. А тебе еще пять годиков". Мое языковое чутье смотрело на Лену со снисхождением, но в спор не вступало. Я уже была очень я.

В одном из очень ранних, хотя, возможно, и не первых, воспоминаний я удираю от папы по тому же коридору с только что украденной у него ложкой. Папа бежит за мной, потому что надо же доставить удирающему человеку удовольствие.
Вообще, я тогда почему-то очень любила убегать и прятаться. Сижу играю в детской, слышу чьи-нибудь шаги, лихорадочно бросаю все цацки и вместе со своим скачущим сердцем прячусь за штору. Моя сестра даже смотрела на меня с беспокойством, ей казалось, что со мной что-то не так. Но я пряталась не потому, что боялась быть увиденной, я пряталась, потому что страстно хотела, чтобы меня нашли.
immaterielle: (Default)
Тимофеевне было жаль Ходорковского. Я сама не слышала, мне рассказали. Тимофеевна при нас никого сроду не жалеет, потому что мы "выражаемся ультразвуками" и она не может понять, в каком месте мы начинаем восхищаться ее чувствительностью. А мы восхищались.
Тимофеевне до всего есть дело. Больше всего ей дела до того, в чем она ничего не понимает, а ничего не понимает она практически во всем, поэтому ей до всего есть дело.
Тимофеевна безмерно жадна, она ходит очень медленно, как будто очень стара, а на самом деле высматривает в асфальте однокопеечные монеты и собирает их в свой кошелек. Наклоняться за монетами - самая тяжелая работа из всей, что она позволила себе в жизни.
Тимофеевна страшно воняет, потому что не моется. Помывшись, она может простыть и временно потерять способность наклоняться за монетами. Потом, ей просто лень.
Тимофеевна ненавидит всех, кто может отнять у нее деньги. Продавца, обсчитавшего ее на пять копеек, она долго и мучительно обзывает сволочью. Обзывает, скрывшись в своем зловонном логове, вытягивая губы трубочкой и округляя глаза, будто ее правая половина не знает, что левая сквернословит.
Ходорковский живет далеко, причем иногда в тюрьме, поэтому он не может отнять у Тимофеевны деньги, и Тимофеевне его жалко. Это не то чтобы впервые, она часто и с удовольствием кого-нибудь жалеет, если это бесплатно, безопасно и этот человек еще не отнимал у нее деньги. Обычно у Тимофеевны даже возникает какая-нибудь идеологическая платформа, на которой жалеть почетнее.
- У меня нет привычки заглядывать в чужой карман, - сказала Тимофеевна и разом опрокинула половину норм римского права.
- Да не загляни в чужой карман, - изрекла Тимофеевна, и перед ее глазами потекли буквы вот уже какой по счету совершенной ею поправки к Библии.
Ходорковский или как его там еще могут звать, перемещенный на критическое расстояние, перестает быть сволочью и становится объектом, достойным всяческого сострадания. Физика темного тимофеевниного сознания, закон из первых.
immaterielle: (piano bar)
2 часа дня. Школа, сразу дорога. На обочине группа детей с ранцами. По дороге свободный поток машин. Время от времени из группы выделяется один ребенок и с писком бежит через дорогу. То есть просто бежит. Через дорогу. Неожиданно. И пищит. Громко. Пронзительно. Вот так: "Пиииииииииииии!" Неизменный результат мероприятия: громкий смех детей и два-три инфаркта среди водителей. Я иду мимо с подругой. Мне почему-то тоже смешно. Я удивлена, испугана, возмущена, но в результате все равно смешно. Подруга имеет менее расколотое сознание и активную гражданскую позицию, поэтому она подходит к группе детей, берет двоих за локоть и спрашивает: "Ничем полезнее заняться не придумали?" Очередь удивляться приходит к детям: "Полезным мы в школе занимались", - отвечают.

NB: Продолжать быть абсолютно бесполезной.
Page generated Jul. 21st, 2017 10:55 am
Powered by Dreamwidth Studios